Правила пользования
Курс ЦБ на 29.02 USD 381.1 up 0
EUR 420.81 up 0
RUR 5.65 up 0
29 февраля Суббота, 12:16
восход заход
05:04 21:50 01:58 12:30

«Волосы. Иллюстрированная история»

Дата: 14.02.20 в 15:45
Мобильная версия Шрифт

Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу Сьюзан Винсент «Волосы. Иллюстрированная история» (перевод С. Абашевой).

Волосы — пожалуй, наиболее яркий пример двойственного положения тела в культуре: это биологическая материя, обладающая определенными физическими свойствами, но в то же время социальный атрибут, важнейшая часть идентичности человека. Историк культуры, научный сотрудник Центра Ренессанса и раннего модерна Университета Йорка Сьюзан Винсент исследует сложные переплетения смыслов, связанных с этой частью человеческого тела, прослеживает универсальные основания и специфические техники ухода за волосами в западной культуре XVII–XX веков, становление и трансформацию профессий, имеющих отношение к этому предмету, политические аспекты причесок и всепобеждающую власть социальных норм в отношении к внешности.

Предлагаем ознакомиться с фрагментом из книги.

 

В 1830 году Джозеф Палмер переехал в Фичбург, городок в штате Массачусетс. Как и его предшественник в эпоху Тюдоров, он шел не в ногу с модой: отпустил бороду, когда большинство подбородков всё еще были чисто выбриты. Консервативные жители Новой Англии тут же выразили свое неодобрение: дети бросали в него камни, женщины в знак неодобрения переходили на другую сторону улицы, окна его дома неоднократно разбивались и, наконец, в приходской церкви ему было отказано в причастии. Палмер не поддался запугиваниям и не сбрил свою бороду. В конце концов на него напали четверо мужчин, которые повалили его на землю и попытались побрить насильно. С помощью карманного ножа Палмеру удалось отогнать их, но затем его арестовали за то, что было квалифицировано как «неспровоцированное нападение», и наложили штраф. Он отказался платить и был заключен в окружную тюрьму в Вустере. Палмер — религиозный, смелый и крайне принципиальный мужчина — всё равно не отступил. Проведя в тюрьме более года и оставаясь по-прежнему бородачом (ему пришлось отбиваться от попыток тюремщиков и заключенных побрить его насильно), через навещавших его родственников он тайно передавал письма, которые после публикации в прессе привлекли внимание к его судьбе. Скандальное дело и мученическая позиция Палмера в конце концов стали неудобны для властей, и местный шериф попытался освободить его. Однако Палмер, продолжая выражать свое мнение по вопросу личных свобод, отказался покидать тюрьму. Словно заноза в теле властей, Палмер впивался всё глубже и привлекал всё больше внимания. В конце концов, единственным способом для шерифа и надзирателей избавиться от этого буйного брадолюба оказалось вынести его из тюрьмы вместе со стулом. Впоследствии Палмер подружился с Эмерсоном и Торо, активно участвовал в интеллектуальной жизни Новой Англии и вел кампанию против рабства. Его могила отмечена надгробной плитой, на которой есть и рельефный портрет, и простая эпитафия: «Преследовался за ношение бороды».

 

Ил. 4.8. Надгробие Джозефа Палмера, кладбище Эвергрин, Леминстер, Массачусетс

Ирония, конечно, заключается в том, что к моменту смерти Джозефа Палмера в 1875 году огромное количество мужчин в Соединенных Штатах и Великобритании носили бороды; то, что спровоцировало беспорядки и насилие в консервативном Фитчбурге сорок пять лет назад, теперь стало общепринятой нормой. За эти годы общество стало свидетелем явления, которое даже в то время получило известность как «Бородатое движение». Начиная с середины XIX века, оно формировалось через общественные высказывания, в трактатах за и против, посредством юмористических карикатур, в медицинских дискуссиях. Оно задокументировано в группе новых слов, вошедших в лексикон, таких как «погонотрофия» (отращивание или культивация бороды, впервые зафиксировано Оксфордским словарем в 1854 году), «погонотомия» (стрижка или сбривание бороды, используется с 1896 года) и «погонический» (бородатый или относящийся к бороде, первое употребление относится к 1858 году). Но в первую очередь это движение было запечатлено на лицах бесчисленных мужчин Викторианской эпохи, тех почтенно выглядящих фигур, чьи окладистые бороды кажутся столь характерными для их времени.

После долгих лет париков и чисто выбритых подбородков в XVIII веке продвижение к полновесной «викторианской» бороде поначалу было робким. Начавшись в первые десятилетия XIX века с бакенбард, только к 1840-м годам тенденция к разрастанию волосяного покрова обрела силу. В раннем комментарии 1841 года о распространении бород, начавшемся во Франции, было проницательно предсказано, что в скором времени мода распространится на Англию и в другие страны, и еще более проницательно предсказано, что новая мода привлечет на свою сторону противников, превратив отвращение в одобрение: «Мы всегда недовольны любыми привычками или обычаями, которые немодны, но мода превращает нашу неприязнь в симпатию и обнаруживает наш истинный характер как существ предубежденных». Автор не только дал нам меткое описание условности и сконструированности вкуса, он также оказался точным прогнозистом тренда. Не прошло и десятилетия, как бороды стали появляться всё чаще. Один из первых борцов за волосы на лице, Чарльз Диккенс, начал экспериментировать с усами и был чрезвычайно увлечен новым обликом. В 1844 году он с подкупающим энтузиазмом писал своему другу: «Усы восхитительны, просто восхитительны. Я подрезал их покороче и немного обрезал на концах, чтобы улучшить их форму. Они очаровательны, просто очаровательны. Без них жизнь была бы скукой».

  

Ил. 4.9 (слева). Портрет Чарльза Диккенса. 1855. Диккенс вкушает радость отращивания усов

Ил. 4.10 (справа). Капитан королевской артиллерии Деймс в лагере во время Крымской войны. 1855

Нарождающаяся мода на волосатость также получила значительный импульс в Крымской войне (1853–1856). Из-за сильных холодов, изнурительных условий этой кампании и сложностей с поставкой бритвенных принадлежностей военные отказались от своих правил насчет бритья. Бородатые и заматеревшие солдаты, которые впоследствии вернулись в Англию, придали модному веянию мужественность, свойственную воинам-героям. Оглядываясь на прошлое пятьдесят лет спустя, журналист из The Leeds Mercury напомнил читателям, «как солдаты, отправившиеся в Крым чисто выбритыми, <…> вернулись бородатыми и выглядели гораздо более мужественными и крепкими, чем когда они были с выбритыми подбородками и щеками». Этот настрой очень ясно считывается в прессе того времени. С бахвальством и воодушевлением популярные издания представляли таких военных как сильных и победоносных, часто изображая рядом с ними хилых гражданских, чьи эпигонские бородки делали их бледными копиями прекрасного оригинала, и более того, их статус подражателей свидетельствовал об отсутствии чистой породы.

 

Ил. 4. 11. Движение в поддержку усов. Карикатура из журнала Punch. 1854

Такого рода обеспокоенность по поводу присвоения знаков класса и статуса часто проявлялась в 1850-х и 1860-х годах в отношении бород, и не только в среде военных. По мере того как мода на бороды распространялась в разных социальных стратах, сатира неоднократно изображала только элиту — джентльменов, офицеров и щеголей — как тех, кому действительно идут волосы на лице, а их ношение людьми более низкого статуса изображалось как юмористическое или гротескное. На карикатуре в журнале Punch 1854 года, в самом начале бородатой эпохи, изображено, как косматый железнодорожный служащий пытается помочь даме перенести вещи, но она преисполнена страха, полагая, что на нее напали разбойники.

 

Ил. 4.12. Движение в поддержку бороды и усов. Карикатура из журнала Punch. 1853

Кроме того, как следствие возникла дискуссия о том, допустимо ли носить бороды почтальонам, полицейским, священнослужителям, офисным клеркам и юристам. И всё же одно за другим все звания и профессии падали жертвами новой моды на маскулинность до тех пор, пока не было провозглашено: «Что касается формы бороды, то теперь нет никаких различий между простым тружеником и наследником герцогства; между извозчиком и фельдмаршалом». Только один класс мужчин остался за бортом в плане ношения бороды: слуги. В период, когда видимые различия между рангами домашней прислуги достигли своей высшей точки — в результате чего были изобретены атрибутика и униформа обслуживающего персонала, — и когда борода внешне конституировала нормативную внешность мужчины, слуга визуально находился в подчиненном положении и был лишен полноценной мужественности из-за принудительной гладкости кожи. Проще говоря, выбритое лицо слуги отличало его от бородатого «джентльмена», которому он служил. По словам Эрика Хорна, профессионального слуги в период с 1860-х годов до окончания Первой мировой войны, «все эти годы на службе у джентльменов у меня было сильное желание отрастить усы, чего, конечно, нам делать не разрешалось».

Хотя за несколько десятилетий в середине XIX века «Бородатое движение», казалось, смело на своем пути все преграды, его триумф не был бесспорным. Критика, сопровождавшая его взлет, и то, что в действительности оно продолжало проповедовать обращенным в течение всех лет своего господства, демонстрирует способность бороды вызывать сильные реакции. Таким образом, и апологеты волос на лице, и их хулители выдвигали аргументы, сама повторяемость которых показывает, что они являются апостериорными оправданиями личных предпочтений и склонности (или неприязни) к модной норме. А в случае тех, кто вскоре составил бородатое большинство, длительное повторение одних и тех же доводов в пользу растительности на лице приобрело оттенок самоуспокоения: бородатые обозреватели писали для бородатой аудитории о преимуществах бородатости.

Так каковы же были аргументы в поддержку волос на лице? Уже в 1847 году трактат в защиту бороды в одном своем названии собрал многие из последовавших затем деклараций, агрессивно и эмоционально прочертив линию боевых действий, из которых «Бородатое движение» вышло с триумфом: «Бритье бороды и общее использование бритвы; Неестественная, иррациональная, немужественная, безбожная и роковая мода среди христиан».

Развертывание этого клубка идей позволяет обнаружить следующие утверждения и «факты». Во-первых, бороды действовали как «респираторы», обеспечивая защиту рта и носа, предотвращая попадание в дыхательные пути частиц, таких как пыль и дым. Поэтому утверждалось, что они особенно полезны для мужчин таких профессий, как мельники и каменщики, которые работали в пыльной среде. Во-вторых, волосы на лице также ограждали органы чувств владельца от сильного ветра и холодного воздуха, защищая его от болезней, начиная простудой и заканчивая чахоткой. Также говорилось, что, сохраняя рот в тепле, борода предотвращает зубную боль и даже помогает против разрушения зубов. В-третьих, утверждалось, что волосы на лице были более гигиеничными, чем чисто выбритая кожа, поскольку они обеспечивали защиту от грязи. Один джентльмен в апологии бороды зашел так далеко, что утверждал, что благодаря бороде его дыхание стало более свежим и пробуждало у противоположного пола тягу к поцелуям.

Просмотров: 39


Комментариев: 0
 bur_grey_up
Праздникиbur_grey_up
О компании О проекте Источники новостей Предложить ленту Реклама на сайте Реклама в газете Контакты Наши партнеры
Портал ivest.kz - база частных объявлений газеты «Информ Вест», справочник предприятий городов Казахстана и России, новости, недвижимость, электронные версии ряда изданий, сборник кулинарных рецептов. Все замечания и предложения принимаются на info@ivest.kz.
Использование данного веб-портала подразумевает ваше согласие с Правилами пользования.
© 2000-2020 «Информ Вест»
Рейтинг@Mail.ru